Выставка Уильяма Генри Фокс Тальбота в ГМИИ им. Пушкина

фотографии Тальбота

Искусство все более и более популярно среди широких масс. Мы прекрасно помним феерические очереди на Айвазовского и Серова, но оба этих художника – бренды, широко известные любому российскому гражданину. Поэтому толпа страждущих, желающих приобщится к их творчеству, если не закономерна, то хотя бы не вызывает удивления. И совсем другое дело – выставка Тальбота. Один из изобретателей фотографии, уроженец Британской Империи, не слишком известен отечественной публике.

Однако, когда я пришла на экспозицию, охранник попросил подождать десять минут, так как гардероб переполнен. Неожиданно! Конечно, десять минут это не 6 часов, но все же… Действительно, искусство становится популярным, и с этим уже приходится считаться. Но что стоит за этой популярностью? Становимся ли мы умнее и более восприимчивы? Это вопрос. Но отметиться, «поставить галочку», что ты был и смотрел, теперь однозначно считается комильфо. Так что же смог вынести из выставки Тальбота вот такой человек, пришедшей «поставить галочку»?

Здесь нет ни провокации, так любимой широкой публикой, ни эротики, ничуть не менее любимой. На первый взгляд все просто – вот, например, фотографии посуды. Натюрморт? Однозначно да. Но в нем нет ни богатства, ни роскоши, ни изобилия. Это вам не Малые Голландцы с их жирными птицами, сочными фруктами и огромными кубками. Поэтому можно проскочить мимо, не задумываясь, пробежать все залы в быстром темпе, возможно, сделать пару фото для социальных сетей из серии «я здесь был» и успокоиться. Но можно подойти к осмотру глубоко, со знанием дела. И тогда откроется другая перспектива.

Выставка Уильяма Генри Фокс Тальбота

Те же самые натюрморты с посудой. В них интересно то, как первые в истории фотографии отображают фактуру. Казалось бы – нюанс, но как занимательно наблюдать за игрой света и тени на поверхности обычных кухонных предметов! И это как раз та точка перехода, где набор чашек, выстроившихся в ряд, превращается в искусство. И это уже отсылка к современности, привет нам сегодняшним, зачатки того, что мы назовем современным искусством. Также в день сегодняшний нас отсылают фото книг в библиотеке или фотографии кружева или кусочка ткани. Для Тальбота заснять этот кусочек (а также чашки и книги) было не более чем физико-химическим экспериментом, но для нас, когда мы его наблюдаем, есть ощущение, что мы перенеслись в ХХ век, когда различные, совсем нехудожественные предметы становятся шедевром. Когда изображение объектов утилитарных, бытовых, приобретает особенную ценность. Когда они перестают быть собой, приобретая новые смыслы.
Что интересно – на фотографии кружев у кружева есть дырочка, а сам кусок немного мятый, с заломами. Эта дырочка и заломы – как первые подснежники – трогательные и нежные. И главное – живые. Это не просто копия реальности, это дух, душа.

Или снимки из-под микроскопа. С одной стороны, они показывают срез физической реальности, не более. С другой – эти снимки — почти как абстрактный объект на выставке современного искусства: какие-то кружочки и овалы, сгруппированные замысловатым образом.

Тальбот

Ну а что же пейзажи и виды? Их в экспозиции достаточно много и все они подернуты легкой дымкой, сказочные и какие-то нереальные. (В отличие от «современных» чашек и кружев, которые, наоборот, реальны до предела). Такое впечатление, что это мир, в котором обитают феи и эльфы, гномы и тролли. И они спрятались за секунду до того момента, как автор нажал кнопку фотоаппарата.
Отдельной серией изображены деревья. Большие деревья – одиночки. Каждое из них может смело стать Древом Жизни – так мистически и духовно они выглядят.

Архитектурные постройки также любимы Тальботом. Многие их фото довольно зернисты, и из-за этих точек зерна изображение отдаленно напоминает работы импрессионистов. Что же касается людей, то они изображены либо группами в жанровых сценах, либо в одиночных постановочных портретах. И там и там невозможно приукрашивание натуры в отличие от живописи (или современных фоторедакторов). Но, несмотря на это, все изображенные персонажи нежны и романтичны, и так же загадочны, как пейзажи или деревья, и даже в большей степени – ведь они живые, они улыбаются и дышат.
Выставку можно условно поделить на два блока – первый – отсылка к современному искусству. Второй – мистический романтизм. Как одному человеку удалось совместить два столь разных подхода? Все дело в широте ума и нестандартном взгляде на реальность, без которого было бы невозможно главное – изобретение самого процесса фотографии.

Считал ли сам Тальбот свои снимки произведениями искусства? Догадывался ли он, что более, чем через сто лет, мы увидим в них свой век, художественные приемы своего, нынешнего времени? Откроем нежность и романтику? Скорее нет, чем да. Он предлагал использовать фотографию как средство запечатлеть то, что не каждый сможет увидеть. Например, его фотографии из-под микроскопа показывают то, что можно наблюдать, лишь вооружившись этим прибором. То же с фотографиями старинных зданий – мнение Тальбота — эти снимки помогут путешественнику, не умеющему рисовать. А изображения скульптуры позволят ознакомиться с шедеврами, не посещая музей. Фотографический портрет — сэкономить на художнике и избежать длительного позирования.
И хотя фотография имеет такое утилитарное значение с точки зрения ее создателя, она совершенно точно не так однозначна. И теперь, спустя сто с лишним лет, прогуливаясь по залам Пушкинского музея, это становится очевидно.

Автор Елена Ланикина




Оставить комментарий или два



  • Поиск


  •