Венец старого и начало нового романа


Это произведение, вышедшее в печать в 1925 году, одновременно стало magnum opus автора, его единственным «настоящим» (по собственным словам) романом, содержало много новаторских приёмов, призывало к радикальному пересмотру самой структуры этого жанра, увенчало собой эпоху главенства классического романа в литературе, и легло в основу появившегося в конце 40-х «нового романа». Всё это «Фальшивомонетчики» Андре Жида.

Калейдоскопическая пестрота персонажей, отношений, сюжетных линий и затронутых проблем, а так же отсутствие главного героя сами по себе делали книгу более чем модернистской; в изображении событий с разных ракурсов многие усмотрели некий литературный эквивалент не менее современного и смелого тогда кубизма. В этой запутанной феерии из 35 героев, которые связаны друг с другом самыми причудливыми отношениями, можно выделить три основных смысловых плана.

Первый из них – социальный, и основной темой его является глубокий кризис и даже распад традиционной семьи как ячейки патриархального общества. И если все традиционные связи в романе оказываются неудачными и заканчиваются для их участников весьма несчастливо, то связи нетрадиционные представлены как положительными, так и отрицательными примерами.

Второй план, эстетический, посвящён кризису жанра романа и вообще реалистический литературы в условиях, когда общественные абсолюты поколеблены, реальность утратила стабильность, породив разноголосицу мнений и оценок. Тут автор прибегает к технике «романа в романе», к которой сам он применяет геральдический термин mise en abyme.

Один из героев пишет собственный роман, который обсуждается другими персонажами, а приведённые из него выдержки являются критикой самого «внешнего» романа Жида: «Я создаю персонаж романиста, которого делаю центральной фигурой романа; и сюжетом книги, если угодно, как раз и является борьба между тем, что преподносит ему действительность, и тем, что он мечтает из этой действительности сделать». Это, а так же размышления вымышленного писателя об уподоблении структуры произведения «Искусству фуги» Баха, где сперва вступает один мотив, затем к нему присоединяется следующий, и так далее, создавай многоголосицу.

Впрочем, на это находится возражение, что Бах «добился создания абстрактного шедевра скуки, некоего астрономического храма, куда могут проникнуть лишь немногие посвящённые». Всё это позволяет также отнести «Фальшивомонетчиков» к ранним образцам метапрозы.
Третьим планом является осмысление сквозной метафоры романа – собственно фальшивомонетчество, которое можно осмыслить как традиционная структура общества, основанная на разлагающемся институте семьи, а потому утратившему подлинность реальности. Или как не менее традиционное для искусства вообще и литературы в частности подражание реальности, которые в современных условиях вырождается скорее в условность и набор лекал, нежели во что осмысленное.

Интересно отметить, что отметая привычный диктат автора и бальзаковскую идею авторского всеведения, сводя роль автора к минимуму, давая максимальную свободу как развитию самой ткани романа, так и творческому восприятию читателя, Жид смог избежать радикального разрыва с традицией, оставаясь вполне в рамках реалистической эстетики.

Автор статьи: Сергей Штанько




Оставить комментарий или два



  • Поиск


  •